Лонгисквама: загадочная рептилия с длинными придатками

Лонгисквама (Longisquama insignis) – маленькая триасовая рептилия из Кыргызстана, известная по неполному переднему отделу скелета и необычным длинным образованиям. Их считали чешуями, перьями, листьями и поверхностями для планирования. Ни одно громкое объяснение нельзя принимать без оговорок: строение придатков подтверждено отпечатками, но их точное крепление, функция и эволюционное происхождение остаются спорными.

Открытие и описание

Советский палеонтолог Александр Шаров нашёл и описал лонгискваму в 1970 году. Голотип PIN 2584/4 происходит из урочища Мадыген и хранится в Палеонтологическом институте в Москве. Название означает «заметная длинночешуйчатая» и прямо связано с самым необычным элементом находки.

В каменной плитке сохранились череп, шея, передняя часть туловища, плечевой пояс и передние конечности. Задняя половина тела и полный хвост отсутствуют. Рядом видны следы нескольких длинных образований. Из того же горизонта известны отдельные отпечатки подобных придатков на парных плитах и противоотпечатках.

Из-за неполноты экземпляра любое изображение целого животного достраивает таз, задние ноги и хвост по родственным формам. Это особенно важно для оценок длины и способности к движению в воздухе.

Возраст Мадыгена

В первоначальном описании возраст слоя определяли иначе, чем в современных работах. Сейчас формацию Мадыген относят к среднему и позднему триасу. Точная корреляция отдельных континентальных горизонтов сложна, поэтому диапазон надёжнее одной узкой даты.

Мадыген сохраняет озёрные, речные и пойменные отложения. В них найдены растения, многочисленные насекомые, рыбы, земноводные и рептилии. Здесь же обнаружен шаровиптерикс с иной системой кожных перепонок между задними конечностями. Соседство в одной формации не означает, что оба животного имели одинаковый способ полёта.

Климат был сезонным, а водоёмы и растительность менялись по пространству. Мелкозернистые осадки способствовали сохранению тонких отпечатков, которые в обычных условиях исчезли бы.

Что представляют собой длинные структуры

Придатки имеют узкое основание и расширенную часть с повторяющимся продольным рисунком. Некоторые отпечатки асимметричны. Их регулярность и связь с областью спины поддерживают происхождение от покровов тела, а не случайно наложенных листьев.

Однако слово «чешуя» тоже может вводить в заблуждение. Эти образования сильно отличаются от обычных плоских чешуй современных ящериц. Их рассматривают как особый тип кожных придатков, известный только у лонгисквамы.

Не вполне ясно, были ли они расположены одной парой, двумя рядами или образовывали веер. На голотипе основания видны недостаточно чётко, а отдельные экземпляры не сохраняют животное. Положение на художественных реконструкциях выбирают из нескольких вариантов.

Были ли это перья

В 2000 году исследователи интерпретировали придатки как нептичьи перья и использовали лонгискваму в споре о происхождении птиц. Сходство видели в оси, ветвлении и асимметрии.

Ответные работы указали, что рисунок отпечатков не соответствует строению стержня, бородок и опахала настоящего пера. Повторное исследование поддержало кожное происхождение структур, но не доказало их гомологию птичьим перьям. Похожие способы роста могут возникать у разных покровных органов без превращения одного органа в другой.

Наиболее осторожный вывод таков: у лонгисквамы были сложные удлинённые кожные придатки, но называть их настоящими перьями нельзя. Они не являются доказательством того, что птицы произошли от лонгисквамы.

Могла ли лонгисквама планировать

Шаров предполагал, что расширенные придатки помогали совершать прыжки с планированием. Позднее их изображали раскрытыми в стороны как два крыла. Такая модель требует устойчивого крепления, управляемого раскрытия и подходящего центра массы.

Неполный скелет не показывает таз, задние ноги и хвост, необходимые для полноценного биомеханического расчёта. Также неясно, соединялись ли придатки в общую поверхность. Они могли участвовать в демонстрации, маскировке или терморегуляции, но прямых следов поведения нет.

Лонгисквама не была птерозавром. У птерозавров крыло образовано кожной перепонкой, натянутой главным образом на чрезвычайно удлинённый четвёртый палец. У лонгисквамы такой аппарат не известен.

Череп и питание

Череп небольшой, с крупными глазницами и лёгкими костями. В первоначальной реконструкции описывали зубы и признаки, подходящие для ловли насекомых. Сохранность черепа сложна, а некоторые линии на плите трудно отделить от трещин и наложенных костей.

Поэтому насекомоядность остаётся вероятной экологической интерпретацией, а не результатом сохранившегося желудка. Нельзя определить предпочитаемый вид добычи или время охоты.

Сравнение с длинношеим танистрофеем показывает разнообразие триасовых диапсид, но не близкое внешнее сходство. Эти животные различались размерами, средой и специализациями.

Положение в эволюционном дереве

Лонгискваму относили к архозавроморфам, самостоятельному семейству Longisquamidae и даже к близким родственникам птиц. Проблема в малом числе пригодных для сравнения признаков: задняя половина скелета отсутствует, а череп сплющен.

Большинство осторожных классификаций оставляет её среди диапсид с неустойчивым более точным положением. Она могла быть архозавроморфом, но не считается динозавром, птицей или птерозавром. Единственный признанный вид – Longisquama insignis.

Размеры и внешний вид

Сохранённая передняя часть скелета имеет длину около 15 см. Полная длина с неизвестным хвостом не измерена. Популярные значения около 25 см являются реконструкциями и зависят от выбранных пропорций.

Цвет придатков и тела неизвестен. Их яркое изображение оправдано как художественная гипотеза о демонстрации, но пигментные структуры, подтверждающие конкретную окраску, не описаны. Нельзя также установить пол голотипа или утверждать, что придатки имел только один пол.

Источники

• An unusual reptile from the Lower Triassic of Fergana
• Nonavian feathers in a late Triassic archosaur
• The feathers of Longisquama
• The dorsal appendages of the Triassic reptile Longisquama insignis
• The Madygen Lagerstätte: exceptional preservation and Triassic continental ecosystems