Диафораптерикс: гигантский пастушок островов Чатем

Диафораптерикс (Diaphorapteryx hawkinsi) – крупный нелетающий пастушок с длинным изогнутым клювом, живший на островах Чатем к востоку от Новой Зеландии. Его скелет известен по нескольким почти полным экземплярам, десяткам черепов и тысячам отдельных костей. Остатки встречаются и в археологических кухонных кучах мориори, поэтому связь птицы с человеком установлена прямее, чем у многих островных вымерших видов.

Европейские натуралисты не видели диафораптерикса живым. Однако записанные в XIX веке рассказы мориори о птице мехонуи согласуются с её костями по размерам, отсутствию полёта и форме клюва. Эти предания добавляют сведения об окраске и поведении, но требуют осторожности: часть одного пересказа смешивает признаки нескольких птиц.

Краткий профиль

Череп, присланный Уильямом Хокинсом

В 1892 году коллекционер Уильям Хокинс отправил Генри Оггу Форбсу субфоссильные кости с острова Чатем. Среди них находился почти целый череп пастушка длиной около 5,25 дюйма, или примерно 13,3 см. Форбс быстро сообщил о находке в журнале Nature и назвал птицу Aphanapteryx hawkinsi в честь Хокинса.

Первое родовое отнесение основывалось на сходстве с рыжим пастушком Маврикия. Форбс даже использовал эту параллель в своей гипотезе о бывшей суше между далёкими островами. Уже в том же научном цикле он выделил чатемскую птицу в Diaphorapteryx. Позднейшие исследователи объяснили похожие длинные клювы и нелетающий облик параллельной островной эволюцией, а не близким родством и не исчезнувшим межокеанским мостом.

Название Diaphorapteryx обычно объясняют через греческие основы со значением утраченного или унесённого крыла. Видовой эпитет сохраняет фамилию первого коллектора. В старых публикациях встречается написание hawkinsii, но современная комбинация использует hawkinsi.

От одного черепа к большой коллекции

Форбс сам посетил Чатем в 1892 году и пополнил материал. Самую крупную раннюю серию собрал в 1894–1895 годах Сигвард Якоб Даннфэрд для музея Лайонела Уолтера Ротшильда в Тринге. В его отправках были несколько тысяч костей диафораптерикса среди огромной массы остатков разных птиц. Эти коллекции позднее вошли в фонды лондонского Музея естественной истории.

Чарльз Уильям Эндрюс в 1896 году подготовил подробное описание скелета по нескольким почти полным особям, примерно тридцати черепам и множеству отдельных элементов. Сегодня кости хранятся также в музеях Новой Зеландии, включая Те-Папа-Тонгарева. Богатая выборка позволяет отличать устойчивые признаки вида от повреждений или индивидуальных особенностей.

Пять появлений в Paleobiology Database не означают пять птиц. Каждая запись может объединять большую серию из одного слоя, а один археологический участок содержит остатки многих особей. Для диафораптерикса особенно наглядно, почему число записей базы нельзя выдавать за число скелетов.

Чатем и Питт

Долгое время вид считали известным только с главного острова Чатем. Исследование коллекций Питта выявило 56 костей как минимум шестнадцати птиц из десяти разнесённых участков. Они происходят из прибрежных почв и песчаных отложений, часть которых датирована интервалом примерно от пяти тысяч до 450 лет назад.

Эта находка расширила подтверждённый ареал на два главных острова архипелага. Она не показывает одновременную единую популяцию во всех точках: отложения накапливались в разное время. Зато многочисленные участки исключают представление об единично занесённой птице.

Кости часто встречаются в культурных слоях и кухонных кучах первых полинезийских жителей. Такой контекст прямо подтверждает добычу птицы человеком. Он не сообщает, насколько быстро охота сократила численность, поскольку доля вида в разных поселениях и продолжительность накопления куч различаются.

Тяжёлый нелетающий скелет

Диафораптерикс стоял примерно на 40 см и весил около 2 кг по сравнительным оценкам. Это делало его крупнейшей местной наземной птицей архипелага, хотя исторические сравнения с гусём несколько преувеличивают размеры. Масса рассчитана по скелету и пропорциям живых птиц, а не измерена у целого тела.

Крылья и грудина резко уменьшены. Плечевой пояс не мог удерживать мускулатуру, необходимую для взмахового полёта. В отличие от крыла, ноги очень сильные. Цевка короткая и массивная, пальцы длинные, что соответствует тяжёлому наземному передвижению. Раннее предположение Эндрюса о быстром беге нельзя превратить в измеренную скорость, но опора на ноги была несомненной.

Самая заметная часть головы – длинный узкий клюв, слегка загнутый вниз и заострённый на конце. Глубокие височные ямки указывают на хорошо развитую челюстную мускулатуру. Такое сочетание подходит для зондирования почвы и разрушенной древесины, выкапывания корней и захвата беспозвоночных.

Мехонуи в рассказах мориори

В письме Даннфэрда Ротшильду от 21 февраля 1895 года записан рассказ старейшины мориори о большой птице мехонуи. Информант связывал название непосредственно с тем пастушком, которого Форбс сначала отнёс к Aphanapteryx. Птицу описывали тускло кирпично-красной, с очень громким криком. Она держала голову низко и клевала гнилую древесину на земле.

Александр Шанд позже опубликовал сходное предание. В нём мехонуи названа бескрылой, красновато-коричневой и добывающей папоротниковые корневища мощным клювом. Одновременно Шанд ошибочно сравнил её с какапо и приписал чрезмерно длинную шею, возможно смешав историю с рассказом о другой крупной птице. Совпадающие детали двух версий надёжнее одиночных несоответствий.

В преданиях птицы ночевали группами по шесть или восемь. Охотники расчищали тихий подход к месту отдыха и захватывали всю группу быстрым броском. Авторы исследования предположили, что «колонии» могли быть семейными группами, но прямого наблюдения за возрастом и родством птиц нет.

Пища и способ кормления

Изогнутый клюв и рассказы о постоянном поиске пищи у земли поддерживают образ активного наземного собирателя. Гнилая древесина могла давать личинок и других беспозвоночных. Шанд отдельно называет корневища папоротников, которые птица якобы выкапывала, оставляя следы, похожие на рытьё свиньи.

Такая диета сочетает растительную пищу и животных из почвы или древесины. Исследователи также допускали разорение нор морских птиц, но это уже экстраполяция возможностей сильного клюва. Содержимое желудка или копролит, уверенно связанный с диафораптериксом, не найден. Поэтому нападение на птенцов нельзя подавать как установленную основу питания.

Родство по костям и древней ДНК

Морфологи сближали диафораптерикса с тихоокеанскими пастушками группы Gallirallus. Исследование митохондриальных последовательностей из древней кости в 2014 году поставило его рядом с нелетающим пастушком Уоллеса Habroptila wallacii с острова Хальмахера. Эта пара отделилась от других изученных представителей группы Gallirallus примерно 14 млн лет назад, с широким расчётным интервалом.

Молекулярный результат отвергает прямое родство с маврикийским Aphanapteryx, но не снимает все вопросы. Набор генов у вымершей птицы неполон, а более широкий морфологический анализ 2019 года дал для диафораптерикса необычное положение вне ожидаемой части Rallidae. Авторы отметили конфликт с митохондриальными данными. При нынешней выборке разумно сохранять отдельный род в семействе пастушковых и не выдавать точную ближайшую ветвь за окончательно решённую.

Диафораптерикс входит в каталог вымерших птиц. Как додо, он потерял полёт на острове и оказался удобной добычей, но принадлежал к другой группе. По размерам он значительно уступал моа, хотя был крупным именно среди пастушков.

Когда исчез диафораптерикс

Европейские наблюдения на Чатеме начались в конце XVIII века, но живого диафораптерикса они не зафиксировали. Кости в поселениях доказывают, что вид пережил появление мориори и подвергался охоте. Обычно его исчезновение помещают в поздний полинезийский период, за несколько столетий до систематического описания фауны.

Подробность преданий, записанных в конце XIX века, допускает более позднее выживание, возможно почти до ранней европейской эпохи. Это вывод из культурной памяти, а не датированная встреча 1895 года. Иногда именно год письма Даннфэрда ошибочно называют датой вымирания, хотя в нём записан рассказ о давно исчезнувшей птице.

К охоте позднее могли добавиться кошки, собаки, свиньи и крысы, завезённые европейцами. Неизвестно, застали ли эти животные жизнеспособную популяцию. Самое надёжное объяснение включает подтверждённую человеческую добычу, малую островную численность и полную неспособность улететь, не назначая недоказанного последнего виновника.

Реконструкция внешности

Скелет прямо задаёт высоту, тяжёлое туловище, мощные короткие ноги, длинные пальцы, почти исчезнувшие крылья и вытянутый загнутый клюв. Красновато-коричневое или кирпично-красное оперение основано на двух родственных устных традициях, записанных разными собирателями, но не подтверждено шкуркой.

Положение головы низко у земли уместно в сцене кормления. Группа у места отдыха также следует историческому рассказу, хотя её состав неизвестен. Рисовать длинную шею размером с руку человека не следует: это противоречит скелету и, вероятно, возникло при смешении птиц в одном пересказе.