Древние млекопитающие, похожие на носорогов

Арсинетерий, уинтатерий, парацератерий и бронтотерии внешне напоминали носорогов, но принадлежали к разным ветвям млекопитающих. Тяжёлое тело, четыре опорные ноги и выросты на голове возникали независимо. Такое сходство называют конвергентной эволюцией.

Почему похожая внешность не означает близкое родство

Образ крупного растительноядного формируется одинаковыми механическими задачами: нужно нести большую массу, перерабатывать много растительной пищи и защищаться от соперников или хищников. Отбор может создавать похожие пропорции у животных с разными предками.

Настоящие носороги относятся к непарнокопытным. Из четырёх героев статьи только парацератерий был их близким ископаемым родственником. Бронтотерии входили в другую линию непарнокопытных, а уинтатерий и арсинетерий стояли гораздо дальше.

Арсинетерий – два огромных костных выроста

Arsinoitherium жил в Африке в позднем эоцене и раннем олигоцене, особенно хорошо известен из Файюма в Египте. Его относят к вымершему отряду Embrithopoda. Вероятное положение рядом с афротериями обсуждается, но это не древний носорог.

Два больших парных выроста занимали переднюю часть черепа, позади находилась меньшая пара. В отличие от кератинового рога современного носорога, их основа была костной и являлась частью черепа. Внутренняя полость не означает, что вырост был мягким или заполненным воздухом при жизни; внешний покров точно не сохранился.

Зубы подходят для растительной пищи, а отложения указывают на влажные лесные и прибрежные среды. Фраза о питании «мягкой травой» неверна: привычные открытые травянистые сообщества получили широкое распространение позже.

Уинтатерий – клыки и шесть костных бугров

Uintatherium жил в среднем эоцене Северной Америки и Азии примерно 47–42 миллиона лет назад. Он принадлежал к вымершим диноцератам, чьё точное родство с современными отрядами остаётся неясным.

У крупных особей на верхней стороне черепа были три пары костных бугров, а верхние клыки выступали вниз. Размер этих структур различался между особями и, вероятно, был связан с полом и возрастом, но конкретные ритуалы боя восстановить нельзя. Сравнение небольшого мозга с человеческим ничего не говорит о повседневной успешности животного.

Парацератерий – гигантский родственник носорогов

Paraceratherium жил в олигоцене Евразии около 34–23 миллионов лет назад. В старой литературе близкий материал называли индрикотерием и балухитерием; границы видов и синонимы пересматривались. Это был безрогий представитель более широкой линии носорогообразных.

Он входил в число крупнейших наземных млекопитающих. Обобщение десятков измерений дало среднюю оценку около 11 тонн и вероятный максимум 15–20 тонн, а не устойчивые 30–40 тонн. Неполнота скелетов не позволяет безоговорочно назначить единственного рекордсмена: некоторые древние слоны могли соперничать с парацератериями по массе.

Длинная шея и высокие ноги помогали срывать листья и ветви. Прямых доказательств постоянных небольших стад нет, поэтому уверенный рассказ о стадном кочевании лучше заменить осторожным описанием среды и анатомии.

Бронтотерии – «громовые звери» эоцена

Бронтотерии были крупными непарнокопытными позднего эоцена. Популярное имя «бронтотерий» объединяет животных со сложной историей названий; многие североамериканские скелеты сейчас относят к Megacerops.

Их парные Y-образные выросты были продолжением носовых и лобных костей, а не рогами из кератина, как у носорога. Различия между особями и крепкая шея согласуются с демонстрацией и столкновениями, но назначение нельзя свести к одной функции.

Низкие коронки зубов и микроскопические следы износа указывают на объедание мягких листьев и побегов. Представление о бронтотериях как специализированных пожирателях травы не соответствует лесным ландшафтам эоцена и устройству зубов.

Что у этих животных действительно общее

• крупное четырёхногое тело и растительный рацион;
• черепные выросты у части видов, возникшие независимо;
• широкая опора конечностей и массивный плечевой пояс;
• исчезновение задолго до появления современного человека.

Главный вывод не в том, что все они были «примитивными носорогами», а в повторяемости эволюционных решений. Другие линии крупных растительноядных кайнозоя рассмотрены в статье от парацератериев до слонов.