Афанаптерикс: рыжий нелетающий пастушок Маврикия

Афанаптерикс (Aphanapteryx bonasia) – вымерший нелетающий пастушок, обитавший только на Маврикии. Птица пережила первые десятилетия европейского присутствия на острове и попала в путевые записи и рисунки XVII века. Позднее её существование подтвердили многочисленные субфоссильные кости, включая почти полный связанный скелет.

У афанаптерикса были мощные ноги, крошечные крылья, длинный слегка изогнутый клюв и рыхлое рыжевато-коричневое оперение. Очевидцы описывали птиц размером с домашнюю курицу, быстро бегающими и совершенно неспособными взлететь. Именно сочетание исторических свидетельств и остеологии позволяет отделить устойчивые признаки от ошибок старых художников.

Краткий профиль

Птица из записей мореходов

Первые европейские сообщения не использовали научного имени. В 1602 году Рейер Корнелисз упомянул маврикийских наземных «кур», сравнив их размер с небольшими индийскими воронами. Йорис Лаэрле, художник корабля Gelderland, в 1601 году зарисовал островных птиц с натуры. Рисунок Питера ван ден Брукке 1617 года и более поздний набросок Томаса Герберта также показывают нелетающую птицу рядом с додо, хотя точность деталей сильно различается.

Самое содержательное описание оставил Питер Манди в 1638 году. Он видел птицу размером с английскую курицу, с длинным загнутым острым клювом и настолько малыми крыльями, что взлёт был невозможен. Манди назвал её желтовато-пшеничной, тогда как другие авторы и наиболее убедительная картина показывают красновато-коричневую окраску. Разницу можно объяснять возрастом или индивидуальной изменчивостью, но проверить это по единственной встрече нельзя.

В том же 1638 году Франсуа Кош описал «красных кур» с клювом вальдшнепа. По его словам, птицы подходили к куску красной ткани, после чего их брали руками. Йоганн Христиан Гофман, живший на Маврикии в 1673–1675 годах, также сообщал о красных нелетающих птицах размером с курицу, которые быстро бегали и собирались вокруг пойманного сородича на его крики.

Картина Хуфнагеля и ошибки изображений

В 1860-х годах Георг фон Фрауэнфельд обнаружил в императорской коллекции Праги изображения додо и ещё одной короткокрылой птицы. Вторую работу, приписанную Якобу Хуфнагелю и датируемую примерно 1610 годом, он связал с маврикийской «красной курицей». На ней видны однотонное тёмное рыжевато-коричневое оперение, длинный изогнутый острый клюв и почти скрытые крылья.

Это наиболее детальное историческое изображение, но неизвестно, была ли модель живой или чучелом. Другие рисунки заметно грубее. На рисунке Герберта, например, неверно показано число пальцев, поэтому его прямой клюв и предполагаемый кожный вырост нельзя использовать как независимые анатомические признаки. Изображения птицы в некоторых картинах Руланта Саверея также оспариваются: сходный силуэт может принадлежать выпи.

Реконструкция должна соединять только повторяющиеся сведения. Рыжевато-коричневый цвет, редуцированное крыло и длинный клюв поддержаны несколькими линиями данных. Возможный хохолок, оттенок ног и мелкий рисунок перьев остаются намного менее надёжными.

Как появилось научное название

Эдмон де Сели-Лонгшан в 1848 году назвал птицу Apterornis bonasia по старым рассказам, а не по музейному голотипу. Название Apterornis оказалось занято родом другой новозеландской птицы. В 1868 году Фрауэнфельд предложил по картине Хуфнагеля род Aphanapteryx и вид A. imperialis.

Затем Альфонс Мильн-Эдвардс связал изображение с найденными на Маврикии костями и использовал сочетание Aphanapteryx broeckei. В литературе возникло множество имён: рисунки разных авторов порой принимали за разные виды додо или пастушков. Поздняя ревизия объединила их, сохранив старший видовой эпитет bonasia. Поэтому действительное имя – Aphanapteryx bonasia, а не A. imperialis или A. broeckei.

Aphanapteryx означает «невидимое крыло» и точно описывает внешний вид птицы. Эпитет bonasia, вероятно, появился из-за ранних сравнений с рябчиком Tetrastes bonasia. Более глубокая этимология самого слова неясна, поэтому переводы вроде «хорошее жаркое» остаются лишь версиями.

Кости из Мар-о-Сонж

В 1860-х годах из болота Мар-о-Сонж поступили нижняя челюсть, цевка и голень. Длинная изогнутая челюсть позволила Мильн-Эдвардсу сопоставить кости с картиной и правильно определить птицу как пастушка. Последующие сборы дали череп, надклювье, квадратную кость, позвоночный элемент, грудину, таз, плечевые и длинные кости ног.

Особенно важен почти полный связанный скелет MI 923, найденный Этьеном Тириу в сентябре 1899 года в Валле-де-Претр в хребте Мока. Ещё одна частично связанная особь происходит из пещеры возле Вьё-Гран-Пор. Разобщённые остатки известны из низинных, прибрежных и горных участков, поэтому афанаптерикс не был птицей одного болота.

Субфоссильный материал показывает заметный разброс размеров. Его объясняют половым диморфизмом, обычным для многих пастушков. Предлагаемые оценки около 1 кг для меньших особей и 1,3 кг для крупных являются расчётами по костям, а не взвешиваниями живых птиц. Нет серии известных по полу скелетов, которая позволила бы безусловно назначить меньших самками, а крупных самцами.

Скелет нелетающего бегуна

Грудина и плечевая кость непропорционально малы, локтевая кость короткая и сильно изогнутая. Эти признаки подтверждают полную утрату полёта независимо от рассказов очевидцев. Крылья почти терялись в рыхлом оперении, а заметного хвоста исторические изображения не показывают.

Таз, напротив, широкий, прочный и компактный. Бедренные кости, голени и цевки образовывали сильную опору для наземного передвижения. Рассказы о быстром беге правдоподобны в свете анатомии, но точную скорость восстановить нельзя. Современные сравнения с киви передают общий силуэт, а не близкое родство.

Череп был крупнейшим среди маскаренских пастушков. Длинное надклювье сужалось к острому концу, а передняя часть челюстей несла многочисленные отверстия для сосудов и нервов. Сходные системы встречаются у птиц, которые чувствительным клювом исследуют почву. Это поддерживает зондирование подстилки, но не доказывает конкретную добычу без содержимого желудка.

Чем питался афанаптерикс

Иоганнес Преториус в сообщении 1660-х годов писал, что птица разгребала землю острыми когтями, разыскивая червей под опавшими листьями. Форма клюва допускает захват других беспозвоночных и мелких рептилий. На раковинах крупной наземной улитки Tropidophora carinata обнаружены характерные пробоины, и экспериментально-сравнительное исследование назвало афанаптерикса одним из вероятных неспециализированных хищников, раскалывавших такие раковины.

Эти данные не равнозначны. Копание в листве описано человеком, который мог наблюдать живых птиц. Следы на раковинах показывают деятельность птицы подходящего размера и поведения, но не содержат подписи конкретного вида. Сезонное поедание яиц, падали или молоди в колониях также возможно для всеядного островного пастушка, однако прямой находки пищи в желудке нет.

Изображение птицы с лягушкой в клюве иногда считают портретом афанаптерикса, но сама идентификация фигуры спорна. Поэтому оно не может в одиночку доказать охоту на позвоночных. Наиболее осторожная характеристика рациона – наземный всеядный собиратель с важной долей беспозвоночных.

Родство с другими пастушками

Кости уверенно помещают афанаптерикса в семейство Rallidae. Длинный клюв и необычно расходящиеся блоки цевки отличают его от любого живого рода. Его часто сравнивали с родригесским пастушком Erythromachus leguati и даже включали оба вида в Aphanapteryx.

Современная ревизия сохраняет отдельные роды. Точное родство двух маскаренских линий с живыми пастушками не решено: многие их особенности могли измениться после утраты полёта и перехода к островному рациону. Возможна связь с группой около Dryolimnas, но анатомических данных пока недостаточно для уверенного ближайшего родственника.

Афанаптерикс и додо жили на одном острове и независимо потеряли полёт, но додо был голубем, а не пастушком. Ещё более крупный эпиорнис обитал на Мадагаскаре и принадлежал совсем другой ветви птиц. Общая неспособность летать у островных форм не означает близкого происхождения.

Исчезновение в XVII веке

Надёжные рассказы показывают, что птицу регулярно ловили и ели. Любопытство к красной ткани и крики пойманной особи позволяли охотнику привлекать сразу несколько птиц. Такое поведение особенно опасно для вида с небольшим островным ареалом и без способности улететь.

Гофман ещё описывал афанаптерикса в 1673–1675 годах. Франсуа Лега писал, что к 1693 году маврикийские наземные «курочки» и некоторые другие птицы стали очень редкими, хотя не вполне ясно, видел ли он их сам. Поэтому 1693 год – не точная дата последней подтверждённой особи, а верхняя отметка позднего сообщения. Вид, вероятно, исчез между последней четвертью XVII века и началом XVIII века.

Охота была прямым давлением, но не единственным. Вырубка леса, свиньи, крысы и особенно кошки меняли наземные сообщества и угрожали кладкам и взрослым птицам. Ревизия маскаренских пастушков считает кошачье хищничество вероятным важным фактором. Разделить вклад каждого воздействия численно невозможно.

Сегодня афанаптерикс входит в каталог вымерших птиц как редкий случай, когда кости можно сверять с изображениями и рассказами людей, действительно живших одновременно с видом.